Кузбасс ищет новые точки роста: как вернуть доходы в бюджет
Пока угольная отрасль переживает затяжной спад, в Кемеровской области верстают бюджет на 2026–2028 годы уже с ощутимым дефицитом. В первом чтении документ принят с разрывом примерно на десятую часть собственных доходов — и это вынуждает регион искать новые источники поступлений и ускорять структурные перемены. Подробности озвучены в материале «Российской газеты» — см. этот разбор.
Главная причина сжатия доходной базы — ухудшение финансовых результатов у угольщиков и снижение платежей по налогу на прибыль. Параллельно падают поступления по НДПИ и налогу на имущество компаний. При этом регион сохраняет приоритеты расходов: образование, здравоохранение, социальная поддержка, дороги и коммунальная инфраструктура, но вынужден оптимизировать почти все остальное.
Что именно теряет бюджет и почему это важно
Судя по параметрам первого чтения, в 2026 году поступления налога на прибыль уменьшаются почти наполовину, а НДПИ — более чем на треть. Факторов несколько: мировой и внутренний угольный цикл, логистические ограничения, курс валют и оспаривание кадастровых стоимостей основных фондов. Для домохозяйств это звучит абстрактно, но для областной казны — это реальные миллиарды, которые либо придут в школы и больницы, либо нет.
Отчасти ситуацию осложняет волатильность валют. Даже в региональном планировании пристально следят за динамикой доллара: колебания влияют на экспортную выручку и закупочные цены. Тем, кто следит за темой, полезно отслеживать официальный курс доллара и оперативные данные по Доллару США — так проще понять, почему отдельные строки бюджета меняются буквально за квартал.
Где взять новые деньги: четыре опоры роста
В правительстве региона трезво оценивают ситуацию: компенсировать выпадающие доходы только за счет секвестра невозможно. Значит, нужно наращивать добавленную стоимость в тех секторах, где регион уже силен, и разводить риски. В приоритете — обрабатывающая промышленность, АПК, логистика и туризм. Почему именно они?
Во‑первых, переработка сырья. Даже если добыча угля остается базовой, прибыль дает не тонна, а продукт с добавленной стоимостью. Углехимия — это пластики, сорбенты, реагенты, углеродные материалы. Китай перерабатывает до десяти процентов добычи глубоко — и это ориентир, который Кузбасс вполне может адаптировать под себя. В плюсах — более длинная цепочка занятости и налогов, меньше зависимость от цен на сырье и транспортных плеч.
Во‑вторых, АПК. Регион может наращивать переработку сельхозпродукции, производство продуктов питания с высокой долей локальных комплектующих, развивать тепличные кластеры и биотехнологии. Здесь важны не только субсидии, но и доступ к длинным деньгам. Для местных инвесторов и сберегателей логичный шаг — искать инструменты сохранения капитала. Даже простые банковские решения вроде вкладов на 1 год или накопительных продуктов с пополнением помогают аккумулировать ресурсы под будущие проекты.
В‑третьих, логистика. Сибирский транзит и внутренние маршруты требуют модернизации терминалов, складов, сервисов техобслуживания и ИТ-решений учета грузов. Каждый новый логистический сервис — это НДФЛ, имущество, упрощенка и прочие налоги, которые остаются в регионе.
В‑четвертых, туризм. Кузбасс уже научился работать с событийными и спортивными форматами, а также с индустриальным наследием. Короткие маршруты «выходного дня», экотропы, горнолыжные и горнолыжно‑вело комплексы — это малые, но устойчивые потоки занятости и выручки в муниципалитетах.
Углехимия как стратегический выбор
Ставка на глубокую переработку угля — не модный тренд, а способ переизобрести базовую отрасль. Речь о создании технопарков и пилотных площадок, где бизнесу проще тестировать технологии и масштабировать их до промышленного уровня. Ключ к запуску — стабильные соглашения о защите и поощрении капиталовложений, индустриальные кредиты и предсказуемые правила налогового учета.
Важно понимать: углехимия — капиталоемкая история с длинным горизонтом окупаемости. Значит, региону и инвесторам придется считаться с валютными рисками и долговой нагрузкой. Следить за динамикой курсов ЦБ РФ и, в частности, за курсом юаня — уже часть управленческой рутины, потому что значительная доля оборудования и компонентов закупается по азиатским контрактам.
Расходы под контролем: где резать нельзя
Даже при ужесточении режима экономии область сохраняет приоритетные статьи: образование, здравоохранение, социальная поддержка и ЖКХ. Это — долгосрочные инвестиции в человеческий капитал и качество среды. Сократить их резко — значит увеличивать будущие издержки на порядок. Тонкая настройка расходов — плановая, без спешки, с прицельной поддержкой дефицитных кадров в медицине и педагогике.
Что это значит для жителей и бизнеса
Для бизнеса сигнал понятный: регион готов переориентироваться с добычи на производство и сервисы, которые дают большую маржу и налогооблагаемую базу. Для жителей — это новые рабочие места и шанс на стабильные доходы, пусть и без прежних угольных сверхприбылей. Локальным предпринимателям открываются ниши — от логистических услуг до переработки сельхозсырья и туроператорских продуктов.
А что делать домохозяйствам? Разумная финансовая подушка — всегда актуальна. Когда региональная экономика перестраивается, дисциплина личных финансов важнее эмоций: часть доходов — в сбережения, часть — в повышение квалификации, часть — в осторожный потребительский спрос. Следите за макропоказателями, курсами валют и налоговыми новостями — от них теперь зависит не только цена товаров, но и темпы обновления города вокруг вас.
Итог: добавленная стоимость как новый язык региона
Кузбассу не нужен «рывок» любой ценой. Ему нужна новая архитектура роста — с длинными цепочками переработки, диверсификацией отраслей и устойчивыми бюджетными поступлениями. Уголь останется частью ДНК, но будущее — за теми, кто научится извлекать из каждой тонны не только тепло, но и технологию, рабочие места и стабильные налоги. И чем быстрее экономика заговорит на языке добавленной стоимости, тем спокойнее будет звучать продольная статья «доходы» в следующем областном бюджете.
