Где сегодня концентрируется «черный» майнинг в России: картина по словам главы «Россетей»
Российский рынок криптодобычи продолжает меняться под давлением тарифов, проверок и точечных запретов. На полях Российской энергетической недели руководитель «Россетей» Андрей Рюмин описал, где сосредоточена основная проблема: львиная доля нелегального майнинга приходится на Северный Кавказ, а в остальной стране масштабы заметно ниже.
Почему Северный Кавказ стал «горячей точкой»
Причин несколько. Во‑первых, в регионе исторически сложилась высокая доля неучтенного потребления и сложная структура подключения к сетям. Это создает питательную среду для «черных» ферм, которые воруют мощность, не оплачивая киловатт‑часы по промышленным тарифам. Во‑вторых, спрос на электроэнергию здесь растет быстрее, чем вводятся новые мощности распределительных сетей. В результате появляется дефицит, а значит — и стимул уходить в тень. И наконец, часть объектов размещается буквально «на земле» — в бытовых контейнерах и ангарах, что затрудняет обнаружение.
Что происходит в других регионах
По оценке «Россетей», за пределами Северного Кавказа незаконные схемы тоже встречаются, но они эпизодические и не оказывают системного влияния на сбор платежей и устойчивость сетей. Исключения — отдельные случаи в Сибири и на востоке страны, где дешевые источники электроэнергии и холодный климат традиционно привлекают и «белый», и «серый», и «черный» майнинг. Однако масштаб здесь несопоставим с кавказским кластером.
Цифры и динамика: что известно
Энергетики в 2024–2025 годах фиксировали десятки эпизодов незаконных подключений, а совокупный ущерб за прошлый год оценивался более чем в миллиард рублей. В 2025‑м тенденция сохраняется: на Северном Кавказе только за девять месяцев выявлены десятки случаев хищений с совокупным ущербом в сотни миллионов. Эти цифры выглядят «верхушкой айсберга» — в самой компании не исключают, что реальная подпольная добыча больше, чем официально зафиксировано.
Законодательные ограничения: где майнить запрещено
Чтобы разгрузить сети и стабилизировать энергобаланс, с 1 января 2025 года введен полный запрет на майнинг в десяти субъектах: шести республиках Северного Кавказа и четырех новых территориях. Кроме того, в Бурятии и Забайкальском крае действует сезонное ограничение на осенне‑зимний период. Формально речь идет о «промышленных» масштабах добычи, но на практике под удар попадают и нелегальные фермы, маскирующиеся под бытовое потребление.
Как с этим борются: от сетевых проверок до анализа трафика
Стратегия борьбы с подпольными фермами складывается из нескольких слоев. Базовый — энергонадзор и рейды сетевых компаний: поиск аномальной нагрузки на фидерах, термография линий, сверка фактического и заявленного потребления, внезапные выезды и опломбировка. Второй слой — работа с силовыми ведомствами: возбуждение уголовных дел по фактам хищения электроэнергии, переквалификация кейсов, где ущерб велик. Третий — цифровые следы. По согласованию с регуляторами операторы связи помогают выявлять аномальный сетевой трафик, характерный для пулов, и сопоставлять его с очагами неучтенного потребления. Это не «большой брат», а точечная аналитика, позволяющая уменьшать общее число незаконных подключений.
Почему запреты не решают проблему полностью
Запреты и проверки — как плотины на стремнине: снижают поток, но не осушают реку. Под запретами майнеры перетекают туда, где электричество дешевле и контроль слабее, дробят мощности на множество «гаражных» установок и уходят в ночные часы. Экономика проста: рост цены биткоина моментально оживляет подпольные фермы, особенно там, где электричество можно «достать» бесплатно за счет хищений. Поэтому упор смещается с тотальных ограничений на адресное выявление и ликвидацию именно «черных» точек.
Возможные решения: от спецтарифов до «белых» дата‑центров
Год назад «Россети» предлагали альтернативный путь: концентрировать майнинг‑центры в регионах с профицитом энергии и снижением потребления, вводить прозрачные подключенные мощности и отдельный тариф. Идея в том, чтобы «вытащить» часть добычи из тени, загрузить недоиспользуемую инфраструктуру и убрать стимулы к воровству там, где сети перегружены. Такой подход не про легализацию крипты как финансового инструмента — он про энергохозяйство: лучше видеть и регулировать нагрузку, чем ловить ее по горячим следам.
Что дальше
Короткий ответ: точечная зачистка кавказского кластера продолжится. Рабочая группа с участием Минэнерго, сетевых компаний и силовых структур уже действует, а смарт‑инструменты мониторинга — от анализа потребления до цифровых следов трафика — будут применяться шире. Параллельно Минэнерго и регионы обсуждают новые площадки для «белых» дата‑центров в зонах профицита. Если эта конструкция заработает, у подпольных ферм останется все меньше кислорода.
Что это значит для рынка
— Для «черных» игроков риск растет: штрафы, конфискация оборудования и уголовные дела становятся реальностью, а «серые» зоны сжимаются.
— Для энергетиков это шанс выровнять режимы работы сетей и сократить технологические потери.
— Для регионов вне Кавказа — возможность привлечь «белые» вычислительные мощности под конкретные индустриальные задачи, не только под крипту.
Итог
Следом за словами главы «Россетей» вырисовывается простая карта: основной фронт борьбы — Северный Кавказ, остальная страна — фон. И пока биткоин диктует мотивацию подпольным фермам, единственной устойчивой стратегией остается сочетание жесткого пресечения хищений там, где сети «горят», и создания цивилизованных каналов потребления там, где энергия простаивает. Это не быстрая победа, но курс задан — и он выглядит прагматично.
